Лучшего отзывы и описания всего спектра эмоций и не придумаешь!

Крым, Крым, Крым!

Я смотрела в окно быстро несущейся машины и жалела, что в горах нет снега. Удивительно совершенно, что его там нет. Мне казалось, что это понятия неразделимые - снег и горы. Сейчас они, будто покрытые щедрым слоем белил, голубели где-то на краю горизонта. И ни на одной из них не было милой сердцу снежной верхушки. Это даже не горы, а так, холмы. Желтеющие там и тут пятна - мой обманчивый снег - были на самом деле лишь песчаными проплешинами среди жёстких пучков деревьев и кустарников.
Мимо важно проплывали вечнозелёные виноградники. Точнее, это мы проезжали мимо них, упрямо стоящих из века в век на одном и том же месте. Шершавые листья, иссушенные солнцем, кое-где скручивались в трубочки, меняя цвет на шоколадно-коричневый, или вовсе осыпаясь трухой.
Крым, Крым, Крым. Мы неслись вперёд по дороге, подскакивая на каждой колдобине. Крым, Крым, Крым, шумели колёса машины, хотя для не привыкшего слуха это было простое - жжжжжж.
Нас в машине девять, но колонки ревут на всю трассу, а потому кажется, что гораздо больше. На первом ряду, потеснив девочек, сидели наши любимые исполнители, а на самом последнем, между мной и превосходной Ириной с волосами цвета жвачки, уместились все остальные, имена которых неизвестны большинству из нас.
С правой стороны расположилось море. Бескрайнее, до боли синее, с пышными кудряшками белой пены, сочно пузырящейся тут и там, и тут же оседающей обратно. Солнце то и дело невесомо целовало спокойные волны, оставляя на них следы сверкающей золотом помады.

- Тут дальше туннель, - говорит Сергей, наш водитель, гид, парильщик, массажист, йог, фотограф, ди-джей, домовладелец и просто хороший человек. У него сухие тёплые ладони, рост молодого Атланта и улыбка счастливого человека.
- И помните, что нужно не дышать и хлопать в ладоши! - Алёна смотрит на нас в зеркало с лисьим прищуром. У неё очень красивые глаза, а от улыбки из самых уголков разбегаются лучики-морщинки, делая её похожей на Персефону.

Мы приближаемся к туннелю, судорожно подбирая, что загадать, чтоб, если сбылось - можно было смело ссылаться на настоящее чудо, а если не сбылось - не сильно расстраиваться. Время на исходе. По команде мы закрываем глаза и задерживаем дыхание. Сквозь звуки музыки раздаются неловкие хлопки и звонкий Алëнин смех. Нас в машине девять человек, мы едем сквозь туннель, не дышим, ничего не видим и аплодируем возможному чуду. Захочешь - не придумаешь.
Туннель уже затерялся далеко позади, но неловкость всё ещё витает в воздухе, словно мы все застали друг друга за чем-то неприличным. Музыка становится громче, словно это может помочь.
Дорога неумолимо убегает из-под колёс. Сергей жмёт на газ, пытаясь догнать беглянку. Мы мчимся за ним хвостиком.

- Долго нам ещё ехать? - эти недовольные нотки в голосе и особая манера произношения принадлежат Милане, высокой блондинке с величественностью Снежной Королевы.
- Да нет, тут близко. Рукой подать!..

И весь салон дружно вздыхает. Последний раз, когда Сергей говорил "рукой подать", дорога длилась минут сорок.
Но, в конечном итоге, ожидания оправдывают средства.

***

И куда не посмотри - везде лес! Мы тонем в этой пучине зелени, шелестящей от нежных прикосновений ветра. Ноги сами несут вверх по утоптанной тропинке, усыпанной всюду веточками и камнями. Идём по традиции гуськом: Сергей - впереди, за ним «бывалые» Алёна с Миланой. Я держусь ближе к середине, но постоянно оборачиваюсь на замыкающих шествие.
Тропка постепенно становится шире, и мы разбиваемся на парочки. На этот раз моя соседка по лесу - Аня, высокая и стройная, как молодая берёзка. У неё красивая загорелая кожа, ровные черты лица и заразительный смех. Едва ступив на уходящую вверх тропку, она тут же воскликнула, что устала и готова спускаться, а я в шутку подписалась под каждым словом.
Сейчас мы идем, тяжело переставляя ноги и дыша через раз, и слабо верим в слова о том, что до конечного места «рукой подать». Сергей же убеждает нас, что почти половина пути пройдена.

- Спорим, что у него с собой снова арбуз, - Аня качает головой в сторону огромного рюкзака за спиной нашего гида. Она запыхалась, но держится бодро – спортивное прошлое даёт о себе знать.
- Да ну, мы же в гору топаем! Вряд ли бы он потащил его с собой..
- А вот посмотришь. Говорю тебе, там арбу-уз! – произносит она нараспев, а затем ускоряет шаг. Я вздыхаю и пытаюсь не отставать.

***

Ветер танцует в моих волосах, неумело переплетая светлые пряди. Наверное, он возомнил себя хорошим парикмахером. Не хочется его разочаровывать, но потом мне придётся вечность расчёсывать волосы, кропотливо разбирая каждый узелок.

- Хотите арбуз? – Сергей довольно улыбается и выуживает из огромного походного рюкзака полосатый и круглый, как в книжках, арбуз с туго завитым хвостиком.
- Пять тысяч метров над уровнем моря! Мы шли сюда почти три часа! Скажи мне, что ты действительно припёр его! – Алёна ещё не видит счастливого лица нашего провожатого, фотографируя на память вид с высоты птичьего полёта. Хотя нет, вру. Птицы летают выше. Прямо сейчас они кружат над нами, коричневокрылые и свободные, смертоносные и мощные, как самое свершенное оружие в мире.
- Хорошо, не скажу!..

Сергей беззаботно кладёт свою драгоценную ношу на одеяло для пикника, а затем под общее хихиканье любовно похлопывает огромной ладонью желтоватый бочок.
Аня красноречиво смотрит на меня с другой стороны поляны. Я улыбаюсь. Поднимаю руки ладонями вверх и принимаю поражение: это наш третий арбуз за неделю.
Пятнадцать минут назад мы прошли Сюйреньскую крепость – огромное полуразрушенное строение из выцветшего белого камня. Мне бы безумно хотелось залезть на самый верх стены, так маняще возвышающейся над головой. Но боюсь, что мои прошлые подвиги за это недолгое путешествие порядком взбудоражили всю команду. Ирина теперь при каждой удобной возможности напоминает, что жизнь хороша, а балансировать на одной ноге на краю пропасти – занятие как минимум не очень полезное для здоровья. Поэтому всё, что мне остаётся – любоваться видом наравне с остальными.
Сейчас мы ушли гораздо дальше: через кущери по тонкой, узкой дорожке, известной лишь одному Сергею, и остановились только на самом краю обрыва. Трава тут сухая и колючая, уже ожесточившаяся к зиме, но мы всё равно снимаем обувь вместе с носками и ходим босиком. Редкие камушки впиваются в ступни, а мелкие цветки репейника липнут к штанам, но это сущие мелочи по сравнению со стойким ощущением свободы, которую так сложно найти в душном городе.
Сергей заваривает кофе и разливает его в белые пластмассовые стаканчики, предусмотрительно складывая их один в один. Рукам приятно и тепло, но язык я сразу же обжигаю и теперь только грею ладони; складываю губы трубочкой и осторожно дую в стакан, чувствуя, как кофейный воздух возвращается обратно и согревает нос и щёки.
Мы дружно рассаживаемся на сиреневом пледе с мелким узором, единственном цветочном ковре, что распустился этой осенней порой на продуваемой всеми ветрами поляне. Стараниями жены Сергея кажется, что даже пахнет наш ковёр по-особому – цветами мятной лаванды и свежестью молодой сирени.
Алёна, наконец, замечает полосатый десерт и закатывает глаза, улыбаясь. На щеке у неё становится видна ямочка. Это делает её ещё свежее и моложе, словно все года после двадцати лет пролетали мимо, забывая, что богиням тоже положено стареть.
Наташенька усаживается напротив меня и протягивает пачку со свекольными чипсами – это вечное ЗОЖ-ПП заставляет людей придумывать столько разнообразной еды, что я уже устала удивляться. Киваю, доставая сразу несколько насыщенно-бордовых штук. Один раз живём.
На вкус оказывается не так плохо.
К кофе, как оказалось, полагается вафельный торт с шоколадом и орехами. Мы ломаем его прямо руками, щедро отсыпая крошки муравьям, и мысленно ещё больше восхваляем своего гида. Солоноватые чипсы забавно сочетаются с горько-сладким, и мне хочется смеяться, до того сейчас хорошо и спокойно.
Вокруг расстилается удивительный простор: приглаженные чьей-то рукой верхушки холмов упрямо зеленеют в тёплых лучах заката. Я уже даже почти смирилась с отсутствием на них снега. Там, у подножия нашей свободы, в далёкой низине расположено маленькое село. Или деревенька. Нам отсюда видно только цветные крыши. Я уже дважды спрашивала название, и дважды его забыла – что поделать, если моя память не намного больше моего роста…
В первые дни нашего фитнес-тура мы ездили в старый пещерный город Мангуп Кале. По приезде выяснилось, что это заповедная территория, а потому с недавних пор нужно приобретать билет для входа. Когда суровые охранник и билетёрша нас пересчитали, то озвучили сумму за восьмерых человек, обозначив, что девочке до шестнадцати лет – бесплатно. Это было весьма забавно, потому что «девочке до шестнадцати» было на самом деле двадцать три, и она, то есть я, являлась непосредственно тренером тура. С того дня меня называли не иначе как «ребёнок», «детище», «до шестнадцати бесплатно» и «дочь», изредка только говоря «тренер» или называя по имени.
Я улыбаюсь нахлынувшим воспоминаниям. Сегодня наш последний день в Крыму, а завтра в это время мы уже будем трястись в поезде. Но пока об этом думать совершенно не хочется, и, отгоняя тягостные мысли, я присоединяюсь к остальным.
По плану у нас – стояние на гвоздях. Пока мы все упивались кофе, арбузом и свежим воздухом, Сергей уже подготовил дощечки, натерев их всякими нужными маслами.
Мы сбиваемся в круг, берёмся за руки и слушаем наставления. Сергей говорит о лёгкости в теле, о невесомости, которую нужно обрести, чтоб боль отступила. О том, что сила и свобода – внутри нас, нужно лишь «услышать» себя. На самом деле он говорил хорошо и много, но мой фокус внимания сбился, стоило только перевести взгляд на лица рядом стоящих. Правду же говорят, что глаза – зеркало души. Всё-то можно прочитать по ним, всё-то понять о человеке. Вот и сейчас, в глазах Персефоны – спокойствие, а у Ани – предвкушение. Они не раз делали это раньше и теперь точно знают, что их ждёт.
Моя милая Ирина переживает. Ветер нежно гладит её по цветным волосам, точно успокаивая: «Шшш, всё будет хорошо…Шшш, будет не больно…Шшш, а если будет – я унесу тебя от них за тридевять земель будто пушинку, шшш».
Наташенька неуверенно мнётся на месте, ей, как и большинству из нас, немного страшно, но азарт после подъема на вершину ещё берёт своё – она уверена в том, что горы может свернуть, что ей какие-то гвозди!
Милана не принимает участия в нашем «кругу боли», как она его окрестила, а потому сидит сейчас на ковре из сирени, подперев щеку рукой, и смотрит на нас то-ли скучающе, то-ли с одобрением, а может мысли её витают где-то совсем не здесь.
Ещё две девушки, Анастасия и Ирина-которая-младшая, взбудоражены и с нетерпением ждут своей очереди, хотя и не без переживаний.
И вот, лекция Сергея окончена. Я с лёгким сожалением думаю, что не смогу теперь вознестись, как все, потому что не знаю, что надо делать. Но может оно и к лучшему.
Алёна идёт первая. Когда она ступает на гвозди, мы закрываем глаза и поднимаем руки к небу, словно вытягиваем из нашей богини всю накопленную тяжесть и усталость. Минуты растягиваются и замедляются, только ветер напоминает о том, что время не остановилось. Наташенька, стоящая справа, сильнее сжимает мою ладонь. Это сигнал, Алёна хочет сойти. Чтоб это сделать, нам нужно передать рукопожатие по полному кругу, и только когда оно вернётся к ней, мы опустим руки и поможем ей вернуться на землю.
Следующей, согласно нашему циклу, на гвозди идёт Аня. Она стоит так долго, что Сергей сам прерывает круг молчания и хвалит её.
Потом Ирина и Наташенька – друг за другом. Ирина стоит гораздо дольше, чем ожидала, а Наташенька горда собой уже только за то, что встала.
Мне кажется, я пожимаю руку почти сразу. Время действительно останавливается и не спасает даже ветер. В голове носится пчелиный рой. Ощущение такое, будто стоишь на очень крупных (и прямых) ежах, и какая-то часть меня, что уже абстрагировалась от неприятных ощущений, начинает переживать за бедных ёжиков. Я же их раздавлю. Когда пожимают мою левую ладонь, я облегчённо выдыхаю. Мне помогают сойти. Трава больше не кажется жёсткой и колючей, о, как же приятно ходить по ней!
Пока мои ноги и мысли приходят в чувство, Анастасия и Ирина-младшая заканчивают свою практику. Сергей отпускает нас «подышать», и мы разбредаемся кто-куда по небольшой полянке.
Солнце неумолимо закатывается за горизонт. Небо краснеет, словно ему немного стыдно прерывать наш миг свободы, но, увы, небесному подопечному уже пора спать. Мы с пониманием относимся к этому и начинаем собираться. Осталось сделать последнее общее фото, как раз на фоне заката, и - можно в путь…

***

- Что ты делаешь? – я догоняю Аню, когда мы спустились с горы и практически вышли из леса к машине. Сумерки уже опустились на округу, в лесу темно и немного неуютно, а свет от экрана телефона манит меня, как светлячка.
- Смотрю, какие фотографии лучше выложить потом.
- О, уже выбрала?
- Ага. Не знаю только, как подписать. Вряд ли это будет похоже на Абхазию.
- Ну, если не очень приглядываться, - я смеюсь над Аниной конспирацией. Последние деревья остались позади, и теперь мы идём по открытой дороге. Звёзды, как молодые головки чеснока, светятся чистыми каплями в небе.
- Всё, я решилась!

Я поворачиваюсь к Ане, вопросительно поднимая брови. В темноте она вряд ли увидит этот непроизвольный жест, а потому я запоздало мычу.

- Вот! – она гордо поворачивает телефон экраном ко мне, и в первую секунду я жмурюсь от непривычной яркости, а потом вижу подпись под фотографиями: «Крым, Крым, Крым».
- Да, Абхазия, Абхазия, Абхазия так бы не звучало!
- Вот и я о том же. Коротко и ясно, ну!...

Крым, Крым, Крым.